Культура

Москва, 09 фев, вторник


Декораторы книг

25 янв 2016

Перед читателем не просто текст и поясняющая его картинка, а картинка, сливающаяся с текстом, ритмически ему соответствующая

Давным-давно Абрам Терц (он же Андрей Синявский) писал своей жене из концлагеря Дубровлага: «Мы забыли, что каждая книжка обязательно с картинками». Ему так это понравилось, что он вставил свой афоризм в книгу «Голос из хора». И то – ведь книжка с картинками непременно для детей.

Серьезный человек предпочтет книгу с диаграммами. И все же Абрам Терц прав. В том же «Голосе из хора» он пишет, что книжка с картинками все равно как дом с освещенными окнами. Иллюстрация – иллюминация книги. Или декорация книги, как писал французский художник, участник группы «Наби» Пьер Боннар.

Круглая комната и великий человек

В новом здании Эрмитажа, в Главном штабе, в конце 2015 года открылась новая постоянная экспозиция: «Кабинет книги художника». Экспозиция создана на основе коллекции Марка Башмакова. Академик, математик, педагог, организатор всевозможных конкурсов для умных детей: «Пегас», «Медвежонок» et cetera; альпинист, тренировавший Владимира Балыбердина – первого россиянина, покорившего Джомолунгму. Кроме того, Марк Башмаков – коллекционер. Он собирает «книги художников», по-французски «livre d’artiste».

Сейчас объясню, что это такое. Нет, это не альбомы. И даже не просто книги, проиллюстрированные великими художниками. Это книги, так проиллюстрированные великими художниками, что они сами по себе оказываются произведениями искусства. Перед читателем не просто текст и поясняющая его картинка, а картинка, сливающаяся с текстом, ритмически ему соответствующая. В общем, описать это довольно сложно. Лучше всего увидеть.

Это направление в искусстве возникло в начале ХХ века. Художники и издатели будто почувствовали, что очень скоро книга как собрание текстов будет выложена в Интернете, и тот, кто захочет прочесть «Мертвые души» Гоголя или «Неведомый шедевр» Бальзака, просто ударит по клавишам – и, пожалуйста, читай или перечитывай. И близко еще в 1900 году не было ничего похожего на Интернет, а вот он – инстинкт художника! В этом случае книга с картинками, книга с выдумкой станет востребованной, станет интересно не просто читать текст, но смотреть на то, как этот текст увидел другой. Особенно, если этот другой – Пикассо, или Матисс, или Андре Дерен, или Жорж Руо, или Фернан Леже.

Такие книги коллекционирует Марк Башмаков. Часть своей коллекции он подарил Эрмитажу. И выставлены эти книги на четвертом этаже Главного штаба в небольшой круглой комнате, как правило, полупустой. Это очень хорошо. Тихо. Можно спокойно обойти всю небольшую выставку и вглядеться в то, что выдумывали художники с издателями времен великой эстетической революции начала ХХ века.

Прозрачные призраки

Первым был Амбруаз Воллар. Отважный книгоиздатель и маршан – покупатель и продавец произведений искусства. Воллар стал первым, кто начал покупать картины импрессионистов и постимпрессионистов. Он поставил на новое, непривычное, необычное, шокирующее многих искусство – и выиграл. Приучил публику к непривычному. Друг Воллара, Огюст Ренуар, нарисовал его в костюме тореадора. Что-то было в характере этого маршана тореадорское. И погиб он по-тореадорски. В 1939 году он, уже пожилой человек, гнал свою машину по горной дороге, не справился с управлением и погиб.

Но даже он не рискнул доверить украшать свои первые книги крайним экстремистам от изобразительного искусства. Первая «livre d’artiste», изданная Волларом в 1900 году, «Параллели» Поля Верлена, оформлена участником группы «Наби» Пьером Боннаром. «Наби» – мягкие, нежные художники, приспосабливающие новое искусство для вкусов буржуазной публики. Салонные католики. На выставке есть одна книжка, проиллюстрированная идеологом «Наби» Морисом Дени, «Цветочки святого Франциска». Книжку удачно раскрыли на двух картинках. И я был потрясен. Два самых драматичных эпизода из жизни Франциска Ассизского изображены так идиллически, что ни за что не догадаешься: здесь – боль и страдание, но не пастораль.

Первый эпизод – стигматизация святого Франциска. Франциск просил Бога явить истинную милость, показать, что Он откликнулся на его любовь. И Бог явил милость. Ладони Франциска оказались пробиты, как у распятого Христа. У Дени никакой тебе крови, никакой тебе боли. Милый пейзаж, крохотный человечек раскинул руки крестом, а сверху из облака Троица посылает лучи в ладони человека. К чему эти ужасы в салоне? Второй эпизод – проповедь Франциска птицам. Франциска выгнали из одного городка. Тогда он пошел на кладбище и стал проповедовать птицам. И слушать его стали птицы. Понятно, какие птицы на кладбище – вороны. У Мориса Дени – очаровательный лужок, на лужке – бородатый молодой красавец, а вокруг него – птички.

Пьер Боннар, надо отдать ему должное, хоть и из «Наби», но обладал настоящим художественным темпераментом. «Параллели» он оформил так, что главный тогдашний эстетический хулиган Франции (а значит, и Европы) Альфред Жарри, автор первой пьесы абсурда «Король Убю», коего сюрреалисты называли своим предшественником, пришел в восторг. И то – представьте себе разворот книги: на белых листах черные, четкие буквы стихов, и через все два листа изогнутый, напряженный, будто охваченный розовым пламенем, женский торс. Тогда так не делали.

«Прозрачные призраки, ритмически вторящие стихам Верлена» – так назвал Жарри иллюстрации Боннара и предложил художнику проиллюстрировать «Короля Убю», что Боннар и сделал. Вместе с Жарри они за три дня оформили (надо признать, очень по-хулигански) книгу про безумного короля, который, что бы ни вытворял, а все одно оставался любим и уважаем своим населением, поскольку население еще глупее своего любимого короля. Воллар эту книгу издал. Очень смешная получилась книга.

Андре Дерен – оформление книги «Гниющий чародей» Гийома Аполлинера 029.jpg Фото: www.picasso-pablo.ru
Андре Дерен – оформление книги «Гниющий чародей» Гийома Аполлинера
Фото: www.picasso-pablo.ru

Торжественно и мрачно

Вторым был немецко-французский издатель и маршан Анри (Генрих) Канвейлер. Если Воллар рискнул с импрессионистами и постимпрессионистами, то риск Канвейлера был в разы больший. И выиграл он больше. Он первым из маршанов обратил внимание на Пабло Пикассо еще тогда, когда Пикассо с первой своей женой, Фернандой, бедовал на Монмартре в убогой комнатенке. Это на его деньги Пикассо смог в первый раз съездить на свою родину, в Барселону, со своей первой женой.

Так же рискнул Канвейлер и в книжном деле. Он выбрал не Верлена, который в начале ХХ века уже входил в истэблишмент. Он выбрал молодого поэта Гийома Аполлинера, того самого, что придумал слово «сюрреализм», когда увидел картины своего друга Марка Шагала. Да он и сам был сюрреалистом до сюрреализма. Чего стоит одно только название его драматической поэмы, которую издал Канвейлер, – «Гниющий чародей». Поэма про любовь волшебника Мерлина к волшебнице Мелюзине и про ненависть волшебницы Мелюзины к волшебнику Мерлину. Любовь-ненависть завершилась тем, что Мелюзина предложила Мерлину спуститься в пещеру (раз уж он так ее любит, то исполнит ее желание). Мерлин исполнил желание любимой. А любимая завалила его камнями, чтоб не надоедал. Вот умирание Мерлина в пещере и воспроизвел Аполлинер в поэме «Гниющий чародей».

Оформлять поэму Канвейлер доверил фовисту Андре Дерену. Фовисты – это вам не «Наби». Они и назвали себя соответственно: «fauve» по-французски – «дикий». Они вдохновлялись негритянской скульптурой, тем, что называется примитивным искусством. Это более чем заметно в иллюстрациях Дерена к «Гниющему чародею». Они монументальны и грозны. Черно-белые, мрачные, торжественные. Если уродство может быть прекрасно, то вот ярчайший пример прекрасного, угловатого, мощного уродства – иллюстрации Дерена к «Гниющему чародею» Аполлинера, поляка, писавшего великие французские стихи, пошедшего добровольцем на фронт в 1914 году и умершего от тяжелого фронтового ранения.

Самый первый и другие

Но самые первые иллюстрации на выставке – не начала ХХ, а начала XIX века. Иллюстрации Эжена Делакруа к «Фаусту» Гете 1828 года. И это правильно, потому что Эжен Делакруа был первым крупным европейским художником-станковистом, обратившимся к иллюстрации. Более чем удачно обратившимся. Гете видел эти иллюстрации, и они ему очень понравились, что было вовсе не свойственно для живого патриарха новой немецкой литературы. Он очень ревниво относился к интерпретациям собственных произведений, графическим или музыкальным. Гейне по этому поводу ядовито пошутил: «Похвала Гете – патент на бездарность». А вот Делакруа пришелся Гете по нраву.

Еще бы нет. Две бешено скачущие лошади. Фауст пригнулся в седле и цепко держится за поводья, а рядом с ним скачет дух тьмы. Сидит в седле прямо и спокойно, словно на стуле в гостиной, а руки сложил крестом и что-то деловито объясняет Фаусту. Из-под земли выглядывает ведьма в очках. Локтями уперлась в землю, словно в стол, пальцами поддерживает очки и абсолютно невозмутимо наблюдает за неистовой скачкой черта и того, кто почти продал черту свою душу. Делакруа лучше всех воплотил черный юмор трагикомедии Гете. Гете должно было понравиться. Ему и понравилось.

Впрочем, и помимо Делакруа, Дерена и Боннара в круглой комнате есть что посмотреть. Иллюстрации Пикассо к поразительной новелле Бальзака «Неведомый шедевр». Амбруаз Воллар буквально заставил уже знаменитого художника заняться книжной графикой. Он знал, что предложить кубисту. В новелле 1840 года Бальзак предсказал рождение нефигуративной живописи, кубизма и абстракционизма.

Иллюстрации Матисса к поэме в стихах Анри де Монтерлана «Пасифая. Песнь Миноса» – о любви царицы Кипра Пасифаи к быку и о ревности царя Кипра Миноса к счастливому сопернику. Иллюстрации Марка Шагала к фантастической повести немецко-французской сюрреалистки Клэр Голль, автора мемуаров под самым честным для воспоминаний названием «Никому не прощу». Роман-коллаж сюрреалиста Макса Эрнста «Безголовая женщина о ста головах» (с некоторыми картинками из этого романа вы знакомы, ими были украшены обложки первых романов Б. Акунина «Азазель», «Турецкий гамбит», «Статский советник»). Иллюстрации Сальвадора Дали к «Алисе в Стране чудес» Льюиса Кэрролла.

Тишайшего математика и священника англиканской церкви Чарльза Доджсона (Льюиса Кэрролла) хватил бы удар, если бы ему довелось увидеть эти картинки. А с другой-то стороны – почему нет? Недаром сказки Кэрролла любил самый мрачный и страшный писатель всех времен и народов Франц Кафка. Он высказался примерно так: «Счастливый человек, как ему удалось ужас и кошмар преобразовать в веселую книжку для детей?» Сальвадор Дали кафкианит (если можно так выразиться), и ему это удается. Детям я бы такую книгу не рекомендовал, но сам бы полистал с интересом. Словом, побывайте в маленькой круглой комнате Главного штаба. Не пожалеете.

«Кабинет книги художника». Новая постоянная экспозиция Эрмитажа. Санкт-Петербург

«Эксперт Северо-Запад» №4 (723)



    Реклама

    Победа маркетинга над смыслом

    Сразу четыре кинофраншизы, вышедшие в этом году, попали в десятку самых кассовых фильмов в истории кино, собрав в общей сложности 6,5 млрд долларов. Во всех четырех случаях маркетинговые достижения затмили достижения художественные

    Литература

    Писатель на руинах империи

    Дмитрий Глуховский относится к тем редким писателям, которым удалось собственными силами добиться внимания массовой читательской аудитории. Оказавшись незваным гостем в кругу топовых авторов, он не изменил однажды избранной им стратегии, которая предусматривает в том числе расширение его персональной сферы интеллектуального влияния на весь мир




    Реклама